Распродажа!

Диссертация "Языковая личность персонажа в прозе А.П.Чехова 80-х — 90-х годов"

руб. 20,000.00 руб. 999.00

Диссертационная работа ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ ПЕРСОНАЖА В ПРОЗЕ А. П. ЧЕХОВА 80Х-90Х ГОДОВ (лексико-семантический аспект)
10.02.01 — русский язык
Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Описание

Диссертационная работа ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ ПЕРСОНАЖА В ПРОЗЕ А.П.ЧЕХОВА 80-Х — 90-Х ГОДОВ (лексико-семантический аспект)

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 4 — 15

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Проблемы описания художественного
мира персонажа и автора и анализ лексико-
семантического уровня языковой личности . . . . . . . 16 — 70
§ 1. Лексическое значение слова в современных
лингвистических концепциях . . . . . . . . . . . 16 — 22
§ 2. Семантические особенности слова
в художественном тексте . . . . . . . . . . . . . . . 22 — 29
§ 3. Теоретические проблемы анализа языковой личности
и ключевого слова в художественном тексте . . . . . . 30 — 40
§ 4. Особенности языка и поэтики произведений
А.П.Чехова 80-х — 90-х годов . . . . . . . . . . . . . 40 — 48
§ 5. «Система координат»: время и пространство
в картине мира героя . . . . . . . . . . . . . . . . . 48 — 69
Выводы по главе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 69 — 70
ГЛАВА ВТОРАЯ. Дескрипторы и ключевые слова в
структуре идиотезауруса языковой личности
персонажа рассказа А.П.Чехова «Скучная история» . . . 71 — 151
§ 1. Семантический код «НАУКА» . . . . . . . . . . 71 — 86
§ 2. Семантический код «СЕМЬЯ» . . . . . . . . . . . 86 — 103
§ 3. Семантический код «КАТЯ» . . . . . . . . . 103 — 124
§ 4. Семантический код «БОЛЕЗНЬ» . . . . . . . . . 124 — 133
§ 5. Семантический код «СМЕРТЬ» . . . . . . . . 133 — 139
§ 6. Структура идиотезауруса языковой личности
героя рассказа А.П.Чехова «Скучная история» . . . . 139 — 144
§ 7. Языковая личность персонажа и языковая
личность автора . . . . . . . . . . . . . . . . . . 145 — 151

ЗАКЛЮЧЕНИЕ . . . . . . . . . . . . . . . . . 152 — 155

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ
И ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . . . . . . . . . 156 — 167

ВВЕДЕНИЕ

Описание художественного текста и функционирования слова в нем является одной из центральных и до конца еще не решенных проблем филологии. Кроме того, методологический кризис современных концепций как в литературоведении, так и в лингвистике, заставляет критически переосмыслить устоявшиеся положения и принципы филологической науки, чтобы наметить новые пути анализа художественного текста. В настоящее время все большее распространения получают исследования, носящие интердисциплинарный характер. Только последовательный, всесторонний учет всех результатов, полученных в рамках гуманитарной парадигмы научного знания, позволит достаточно адекватно описать этот сложный феномен. Ведущие тенденции современной лингвистической науки1 — экспансионизм (стремление расширить пределы объекта языкознания), функционализм (приоритет при изучении объекта получает описание его функций), экпланаторность (тенденция к объяснению всех возможных языковых фактов), антропоцентризм (ориентация на роль человеческого фактора в языке) — наиболее последовательно реализуются при описании языковой личности в художественном тексте.
Объектом данного исследования является дискурс персонажа рассказа А.П.Чехова «Скучная история», выступающего в качестве модели реальной языковой личности. Под дискурсом персонажа нами будет пониматься совокупность высказываний героя на всем пространстве текста, но поскольку в данном случае границы дискурса практически полностью совпадает с границами текста в целом (подзаголовок рассказа «Из записок…»), то в поле нашего внимания оказывается весь текст произведения. На основе анализа лексико-семантического уровня текста (ассоциативно-вербального уровня языковой личности персонажа) нами будет реконструирован функциональный тезаурус, структуру которого определяют дескрипторы (семантические коды) со всей относящейся к ним лексикой и ключевые слова.
Актуальность исследования определяется самим обращением к анализу языковой личности в литературном произведении, а также теоретической и практической неопределенностью проблем, связанных с составлением функционального тезауруса как особого типа лексикографического описания художественного текста.
В современной текстологии происходит активное обсуждение содержания термина «художественный текст». В работах по теории художественного текста представлено несколько точек зрения на эту проблему. В литературоведении текст отождествляется с представлением о целостности художественного произведения, что позволяет провести идейно-тематический анализ произведения и выделить некоторые элементы сюжета и композиции, то есть дать одну интерпретацию, показать один смысл текста (отмеченная тенденция представлена в работах М.Б.Храпченко, Н.И.Поспелова). При таком подходе игнорируется сама природа художественного текста, которая характеризуется тесной связью с внетекстовыми структурами (принадлежность жанру, стилю, автору, эпохе), символичностью и полисемантичностью.
С позиций лингвистики текста (работы И.Р.Гальперина, О.И.Москальской, Т.М.Николаевой, З.Я.Тураевой), которая преимущественно занимается выявлением формальных критериев организации текста, последний понимается как некая законченная последовательность синтаксических единиц (предложений, сверхфразовых единств, сложного синтаксического целого), связанных друг с другом определенными грамматическими средствами и коммуникативной заданностью. При таком подходе текст рассматривается как линейная последовательность его единиц, при этом исчезает структурный принцип организации текста.
Изучение художественного текста как особого феномена начинается в XX веке. Возникновение структуралистских концепций в лингвистике1 не замедлило отразиться и на литературоведении, прежде всего, в русской формальной школе. Формализм как методология складывается в России на рубеже 10-20-х годов в рамках Московского лингвистического кружка (Р.О.Якобсон, Г.О.Винокур, Г.Г.Шпет и др.) и общества по изучению поэтического языка ОПОЯЗ (В.Б.Шкловский, Ю.Н.Тынянов, Б.М.Эйхенбаум и др.). В разработке этих концепций в той или иной мере участвовали также близкие названным направлениям исследователи (Б.В.Томашевский, В.В.Виноградов, В.М.Жирмунский). Поскольку внимание ученых было сосредоточено прежде всего на изучении проблем формы, их исследования получили название «Русская формальная школа».
Побудительной силой научной деятельности формалистов было стремление покончить с методологическим хаосом, царившем в традиционном литературоведении и привести эту отрасль знания в систему, выделив в полноправную научную дисциплину. В русском формализме есть две важнейшие и тесно взаимосвязанные отличительные черты: внимание к литературному произведению и его составляющим и убежденность в том, что литературоведение должно стать независимой наукой. Суть литературности, по их мнению, надлежало искать не в душе автора или читателя, а в самом произведении. В рамках данной исследовательской парадигмы впервые был поставлен вопрос о системности текста и системности литературы1. Поэзия (художественная литература) трактовалась ими как язык в его поэтической функции. Само же искусство понималось формалистами как совокупность художественных приемов. Идеи русской формальной школы послужили одном из отправных моментов в последующем развитии науки, формировании новых исследовательских методологий.
Традиции русского формализма были продолжены в эстетических работах Московско-тартуской семиотической школы (Ю.М.Лотман, Б.А.Успенский, Вяч.В.Иванов, В.Н.Топоров, Б.М.Гаспаров и др.) и «Парижской семиологической школы» (Р.Барт, А.-Ж. Гремас, Ц. Тодоров, К.Бремон и др.). В рамках этих школ искусство рассматривается как знаковая система, а произведение искусства — как художественный текст, построенный по законам этой системы. В качестве основополагающего ими было выдвинуто понятие структуры, обладающей следующими признаками:
а) дискретность элементов (знаков и уровней);
б) целостность — подчинение элементов целому и автономность последнего;
в) валентность — способность элементов вступать в системные отношения друг с другом;
г) саморегулирование: отношения между элементами соответствуют определенному коду (набору правил их функционирования).
Представителями структуралистского направления текст рассматривается как замкнутая в себе автономная сущность, т. е. семантику текста можно вывести только на основе анализа структуры без учета внетекстовых и интертекстуальных связей. Таким образом, задача структурного анализа художественного произведения определяется не как попытка выявить его неповторимую уникальность, а прежде всего как поиски внутренних закономерностей его построения, отражающие признаки и свойства, якобы присущие всем литературным текстам вне зависимости от их конкретного содержания, либо как стремление описать сам процесс формирования смысла.
По мнению сторонников структуралистского подхода, как и любой языковой знак, художественный текст представляет собой единство определенного мыслительного содержания (означаемое) и плана выражения (означающее) — цепочки графических символов. Обе стороны взаимообусловлены и предполагают друг друга. «Связь содержания и выражения в художественном тексте настолько прочна, что перевод в другую систему записи, по сути дела, также небезразличен для содержания» [Лотман 1994, 206].
Поскольку художественный текст является знаковой системой, он обладает иерархической структурой организации, при этом происходит неизбежное включение знака в более сложные системы. Выделяется несколько уровней текста: фонетический, лексический, грамматический, синтаксический, семантический или смысловой. Между различными уровнями текста устанавливаются дополнительные структурные связи, поэтому каждый из них может быть рассмотрен как самостоятельно организованный. Структурные отношения между уровнями становятся определенной характеристикой текста в целом.
Эквивалентность элементов на различных уровнях является одним из организующих принципов художественного текста. «Она не предполагает одинакового отношения к элементам языковой системы. Напротив, все эти отношения на языковом уровне могут быть отличными. Однако, поскольку художественная структура устанавливает между этими различными элементами состояние эквивалентности, воспринимающий начинает предполагать существование иной, отличной от языковой, семантической системы. Так создается особая семантическая структура данного художественного текста» [Лотман 1970, 60-61].
Как знак, художественный текст подчиняется общему закону асимметрии в языке. «Каждый языковой знак определяется своей валентностью, т.е. способностью отдельного знака вступать в связь с другими знаками для возникновения новых … цельностей» [Лосев 1994, 125]. Валентность оппозиций плана выражения, являющегося дифференциальным признаком плана содержания, придает тексту смысловую глубину.
Таким образом, в этой исследовательской парадигме художественный текст определяется как вторичная моделирующая система, дистинктивными (отличительными) признаками которой являются наличие семантики, иерархический принцип структурной организации , выраженная полисемантичность и связь с внетектовыми структурами
Не без очевидного влияния концепции М.М. Бахтина (идея гетероглоссии и вообще диалогичности идеологических знаковых систем) возникает противопоставление конкретного замкнутого произведения (со стабильной автономной структурой) тексту, включенному в общий контекст культуры. Эта идея становится базой для формирования методологии постструктурализма (Ю. Кристева, Ж.Деррида, М.Фуко, И.П.Смирнов), центральным понятием которой является интертекст. При этом интертекст трактуется как содержательная (общность проблематики, тем, идей) и художественно-формальная (общность сюжетов, композиции, образов, лексем, стихотворного размера и т.д.) соотнесенность данного текста с другими: «Всякий текст есть между-текст по отношению к какому-то другому тексту, но эту интертекстуальность не следует понимать так, что у текста есть какое-то происхождение, текст же образуется из анонимных, неуловимых и вместе с тем уже читанных цитат — из цитат без кавычек» [Барт 1989, 418].
В свою очередь, существенные изменения произошли и в собственно языковедческой методологии. Соссюровский тезис о системном подходе к языковым фактам сменился приоритетом функционального рассмотрения лингвистических единиц. Последнее естественным образом сказалось на развитии таких областей лингвистического знания, которые ориентированы непосредственно на исследование речевой разновидности языка — психо- и социолингвистики (см., например,[Залевская 1990, 1992; Богин 1980,1984].
Достижения языковедов оказались востребованными и при анализе художественного текста, который в качестве объекта лингвистики непосредственно соотносится с речевой составляющей языка (ср. определение художественного текста И.В.Арнольд — «вербальное сообщение, передающее по каналу литературы или фольклора предметно-логическую, эстетическую, образную… информацию, объединенную в идейно-художественном содержании текста в единое целое» [Арнольд 1981, 40]). В последнее время при описании художественного текста используются методы когнитивного психологии и психолингвистики [Минский, 1979]. Качественно новый этап связан с возникновением и развитием концепции человека как особой языковой личности [Караулов 1987], т.е. в филологии появляется человек как психологическая и языковая данность, которую можно реконструировать на основе порожденных ею текстов и которая включена через них в общий культурный контекст.
В итоге формируется новая антропная (или антропологическая) научная парадигма, в исследовательском фокусе которой оказывается человек как «носитель, пользователь и творец языка» [Там же, 7]. Истоки данного подхода можно проследить в работах по философии языка. Так, размышляя над глубинной природой грамматических категорий, В. фон Гумбольдт отмечал: «… язык — не просто средство взаимопонимания, но слепок с мировоззрения и духа говорящего» [Гумбольдт 1984, 397]. Еще более определенен в своем стремлении выявить непосредственную связь между индивидуальными свойствами личности и ее «речевой манерой» Кондильяк: «… нет почти ни одного человека, речь которого не обнаруживала бы в конце концов его истинный характер, даже в те минуты, когда он изо всех сил старается скрыть его» [Кондильяк 1980, I:261]. Однако отмеченная философами языка связь в дальнейшем развитии лингвистической науке оказалась строго формализованной: отношение «язык — носитель» было редуцировано до «язык — интеллект», а человек, личность оказались вынесенными за рамки научного анализа [Хомский 1972].
Собственно категория языковой личности зарождается и получает свое оформление в недрах двух интердисциплинарных по своему характеру наук — психолингвистики и лингводидактики. Собственный путь к языковой личности возник и в сфере изучения языка художественной литературы. Так, Г.О.Винокур, постулируя связь между биографией писателя и его языком, развивает свою мысль следующим образом: «Но если, как мы убеждаемся, языковая манера писателя действительно служит внешней приметой личности писателя и ее жизненной манеры, то нельзя ли <…> спросить себя, не может ли язык писателя служить также и источником сведений о личности писателя» [Винокур 1991, 44]. Правомерность исследовательского пути от изучения языка писателя к личности писателя «основывается на том, что в языке говорящий или пишущий не только передает <…> то или иное содержание, но и показывает одновременно, как он сам переживает сообщаемое» [Там же]. Более широкие горизонты открываются в исследованиях В.В.Виноградова, посвященных языку художественной литературы. Здесь в качестве «элементарной клеточки, отправного момента» в изучении «этого необъятного целого» выступает индивидуальная речевая структура [Виноградов 1930]. Непосредственным предшественником категории «языковой личности» является категория «образ автора», введенная в научный оборот В.В.Виноградовым (см., например, [Виноградов 1930, 1959].
Научная новизна исследования определяется тем, что впервые в качестве особой языковой личности описывается герой художественных произведений А.П.Чехова. Кроме того, впервые достаточно последовательно реконструируются все три составляющие языковой личности персонажа — ассоциативно-вербальная сеть, тезаурус и прагматикон, что позволяет сделать ряд существенных наблюдений об особенностях языковой личности автора и способствует заполнению лакун в концептуальном описании языка А.П.Чехова.
Целью настоящего исследования является реконструкция языковой личности персонажа рассказа А.П.Чехова «Скучная история». Этим определяются конкретные задачи работы:
1. Определить теоретическую базу и конкретные методы выделения дескрипторов (семантических кодов) в художественном тексте.
2. Описать критерии вычленения ключевых слов в дискурсе героя.
3. Выделить ключевые слова и проанализировать внутритекстовые связи между ними.
4. Построить фрагмент функционального тезауруса (идиотезауруса языковой личности), который позволит выявить как специфику чеховского персонажа, так и особенности языковой личности автора.
Основные методы, используемые в диссертации, ориентированы на анализ лексикона персонажа. К ним относятся статистический, сравнительно-сопоставительный, внутритекстовый анализ связей лексических единиц в ассоциативно-вербальной сети персонажа, компонентный анализ текстовых смыслов, при котором учитываются словарные дефиниции. Кроме того, в связи с особенностями объекта исследования необходимо привлечение методов смежных с лингвистикой наук (психологии, психолингвистики и литературоведения).
Материалом диссертации послужил текст рассказа А.П.Чехова «Скучная история». В нем наиболее последовательно отразились особенности поэтики А.П. Чехова конца 80-х — начала 90-х годов («объективная» повествовательная манера, индивидуализированный («атипичный») герой и построение в форме от первого лица). Для сравнения нами привлекались тексты других произведений автора, написанных в этот период («Припадок», «Попрыгунья», «Черный монах», «Княгиня»), а также эпистолярное наследие писателя.
Теоретическая и практическая значимость исследования. Материалы и выводы диссертации могут быть использованы при решении теоретических и практических вопросов лексикологии и лексикографии, при составлении функционального тезауруса текста, в исследованиях, посвященных языку и поэтике А.П.Чехова. В вузовской практике: в курсах современного русского литературного языка (лексикология), истории русского литературного языка, лингвистического анализа художественного текста, истории русской литературы XIX века, а также при чтении спецкурсов и проведении спецсеминаров по стилистике художественной речи.
Апробация работы. По теме исследования сделаны сообщения на межвузовских и международных конференциях «Актуальные проблемы филологии в вузе и школе» (Тверь, 1997, 1998), «Художественный текст: проблемы и методы исследования» (Тверь, 1997), «Молодые исследователи Чехова — III» (Москва, 1998). Материалы диссертации использованы при написании курсовых работ студентами филологического факультета Тверского госуниверситета. Основные положения диссертации изложены в шести опубликованных работах.
Структуру и композицию диссертации определили поставленные в ней конкретные задачи. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии.

Отзывы

Отзывов пока нет.

Будьте первым, кто оставил отзыв на “Диссертация "Языковая личность персонажа в прозе А.П.Чехова 80-х — 90-х годов"”

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *